порисовал осминожку

тут меня так уже допекло пиздецами, что я окончательно рисую портфолио и еду на каком нибудь тракотре в какой нибудь геймдев в каком нибудь городе.
такой вот продуманный план, прямо четенько!

зима, минус тридцать два

поехал я недавече к брату в гости, отсыпать депрессии, а то у него мало. в общежитие. общежитие в форме катамарана, наверно в каждом городе такое есть, так и называется в общем то. сбоку пристройка-магазин, сквозной-одна дверь наружу, другая во внутреобщажный двор. зашел за чипсами. стою я в этом дрянном магазине, шишки напирают. передо мной пара проалкашенных, мужчина-карлик, еще какая то смертнопроспиртованная мразь. позади тоже надежно-вколотый уеба, стоит подвисает. продавца нет, дед-охранник возится с аппаратом, все улюлюкает вокруг, бурлит. холодильники с кокой запотевают, шишки прибирают меня все больше. начинаю дико подгоняться, стою в этой очереди уже минут двадцать, как будто в польском кино снимаюсь. сквозь магазин в какой то момент уточками проплывают женщины- одна в потертом алом лыжном костюме, другая в безразмерной шубе из неопознанных животных, серолицые, как с картин постсоветских художников, умотанные.
стоим таким паравозиком, думаю ну сколько еще жить среди всей этой смертной любви, о третьем сезоне твин пикс и какая еще хуйня может произойти.

и тут из общажного дворика открывается дверь и заходит, спившийся в ебаное говно дед-седые волосы, нос красный нос, походка смерти. в одной. красной. шелковой. мокрой. рубашке!
просто встает в конец очереди за обрыганами, карликом, мразью, джанки, спившимися тетками, шишканутым мной. такие вот мутные будни.

зы: на его этаже есть многозначительно увядшая от алкашки и какой то такой жизни женщина, я постоянно вижу ее с сигареткой и кастрюлей супа в подъезде. вроде как подкармливает соседский бичей, алкоголиков и иглоукалывателей. такая вот святость, с промятым боком.

...

моя фатальность
на спутавшемся поводке.
ноги в холодной воде,
над головой
пусть все будет черным.

я не скала,
мне не быть твоим маяком,
даже если ты позвала,
я никогда не приду.
вода впитает меня без остатка,
ночь укутает в свою тьму.

ты смотришь в меня.
так вглядываются в дорогу,
укрытую туманом, дождем.
так появляются на пороге,
с плохими вестями.

ты почти невесомая,
легче всех моих слов.
мы пытаемся подвести черту,
но остается шов.